Ученикам ->
Андрей Курков: «Нас кормит пингвин Миша»

Поделись с друзьями!

Его произведения издаются более чем на 20 языках мира. Андрей Курков — единственный писатель постсоветского пространства, чьи книги оказались в топ-десятке европейских бестселлеров. Совокупный тираж его книг, вышедших за границей, приближается к четырем миллионам проданных экземпляров.

На западе его называют украинским писателем, в России — русским писателем, живущим в Киеве, а он сам себя считает космополитом.

Своим романом «Пикник на льду» о киевских приключениях литератора Виктора и пингвина Миши украинский писатель Андрей Курков покорил мировую литературу. В марте 2008-го года роман «Ночной молочник» вошел в список российской литературной премии «Национальный бестселлер».

— Андрей Юрьевич, как вы относитесь к критикам?

— Критика всегда лучше, чем игнорирование. Насколько я знаю, о моих книгах не так часто пишут в России. Больше всего пишут в Германии. Немцы через перевод находили логические ошибки в моих текстах, и я после этих статей возвращался к русскому оригиналу, переписывал и уже издавал в новой редакции. Пару романов я таким образом улучшил. На Украине о моих книгах пишут мало, обо мне много, я главный раздражитель. Потому что все-таки единственный государственный язык на Украине — это украинский, а я пишу на русском. Но поскольку на Западе меня позиционируют как известного украинского писателя, это делает немножко несчастными моих коллег, которые пишут на украинском языке и считают, что у них больше прав. Если бы у меня не было известности за рубежом, меня бы и не замечали. Но хотелось бы, чтобы больше было критики, которая бы подсказывала писателю.

— На городском абонементе ваши книги очень востребованы. Но в аннотации написано, что ваши книги начали переводить на русский язык только в 2005 году.

— Книжки выходили и раньше, года с 1999. Но большая беда была, что эти книжки были замаскированы под кровавые боевики. Получилось так, что люди, которые любят боевики и покупали эту книжку, начав ее читать, видели, что крови нет, и выбрасывали. В 2005 году я попал к правильному издательству «Амфора» — тогда обложки стали соответствовать содержанию, и меня нашел по обложкам и мой читатель. Вы правы в том, что меня сознательно начали читать с 2005 года. Порой доходило до того, что я ждал, что будут издавать Достоевского, а на обложке будут изображены обнаженные старушки с топорами в голове. Это была не культура, а эволюция бескультурия в издательском мире. Пытались шокировать, чтобы книжки были страшнее. Но сейчас, слава Богу, обратная тенденция.

— Вы печатаетесь на многих языках мира. Восприятие российского читателя как-то отличается от

восприятия германского читателя?

— В каждой стране одну и ту же книжку воспринимают по-разному. Я удивлялся, как меня описывали в разных странах, когда выходил «Пикник на льду». В Германии это была просто качественная беллетристика, а сейчас выходит в серии «Современная мировая классика». Во Франции — это философский иронический роман, а когда у меня была первая поездка с чтением по Америке, я удивился, почему я постоянно выступаю то в книжных магазинах, то в политических клубах. И в Сиэтле я, наконец, спросил: «А почему я должен этим политикам рассказывать про свои книги?»

Они говорят: «Ну как же, вы написали политический роман». Интересно, что в переводах часто меняются названия книги. Первый мой заголовок романа «Пикника на льду» — «Смерть постороннего». Я просто поиграл, отправил читателя к роману «Посторонний».

Немцы предложили «Пикник на льду», и мне понравилось. Потом мой английский переводчик говорит — не годится, давай назовем «Смерть и Пингвин», чтобы это было похоже на музыкальное произведение «Смерть и девушка». Французы назвали просто «Пингвин». Потому что они любят короткие названия. А японцы назвали

«Меланхолия и Пингвин». Я долго свыкался с мыслью, что у тебя забирают твое дитя и переименовывают.

Словно у тебя родилась Маша, ее у тебя забрали, назвали Катей и отправили дальше.

— Ваши персонажи все-таки вымышлены или есть прототипы?

— В «Пикнике на льду» главный герой немножко похож на моего одноклассника Михаила Золотарева.

Правда, пока я писал, он посидел в тюрьме как предприниматель. Но это, наверное, не самый такой интересный пример. В «Последней любви президента» есть один персонаж, который постоянно говорит на украинском, хотя роман написан на русском. Он вице-премьер министр по гуманитарным вопросам. Этот человек существует в реальности, он был вице-премьер министром, я его знаю.

После этого он три месяца со мной не здоровался, но теперь здоровается. Есть там два художника в галерее, куда заходит президент. Они тоже под своими реальными фамилиями. Мои друзья разбросаны по книгам не под вымышленными фамилиями. И прототипы тоже есть. В «Ночном молочнике» депутат Баланенко построил церковь, он на самом деле построил церковь огромную на территории виллы. Его зовут по-другому, но все его узнали.

— Что вы сейчас читаете?

— Я читаю очень много на английском, потому что в пяти разных премиях я являюсь членом или председателем жюри. Это, например, международная Букеровская премия в Нью-Йорке. Кроме этого, я слежу за российской литературой, потому что я председатель премии «Русофония» в Париже. Благодаря этой премии я для себя открыл Андрея Геласимого и Захара Прилепина, которых очень люблю как писателей.

Для меня всегда любимой литературой была советская литература двадцатых-тридцатых годов. Борис Пильняк, Андрей Платонов для меня были важнее, чем Даниил Хармс, я в стиле Андрея Платонова написал две  или три повести, используя по-пролетарски ломанный русский язык. Улицкую очень люблю, мой любимый роман — «Медея и ее дети». Дима Бавильский мне нравится, но мне кажется, он мало пишет. Я читал две книги, а у него, оказывается, только три и есть.

— Как вы относитесь к японским писателям?

— Мураками нравится, но я от него немножко устал. Мне очень нравились его первые два романа про овцу и «Норвежский лес». Последний я начал читать, но он уже не пошел.

— А как относитесь к японской анимации?

— Я был недавно в жюри международного анимационного фестиваля «Крок», который проходил в России на корабле. Членом жюри был великолепный японский режиссер Коджи Ямамуро. Он показывал свои мультфильмы, мне они очень понравились, особенно «Сельский врач» по Кафке. Я плавал со своим средним сыном, ему 9 лет, и он сказал, что мультфильм великолепный, но страшный. Дети очень чувствуют настоящую историю, настоящую драматургию. Им не нужно постоянно показывать Винни-Пуха или Чебурашку.

— А ваши дети любят читать? Расскажите о них.

— У меня трое детей. Пяти, девяти и одиннадцати лет. Два мальчика и девочка. Читать они не любят. Они просят всегда рассказывать им сказки на ночь, читать им. Хотя дочка начала что-то в 11 лет читать. Младшие, двое мальчишек, рисуют с удовольствием. Мои книжки они любят. Например, «Чепухоносиков». Им 25 лет уже… Первое издание, пиратское, было в 1992 году в Петербурге. Издательство «Борей». Мне однажды друзья из Питера позвонили и поздравили с выходом книжки. Я об этом не знал, конечно, удивился. Я приезжаю, прихожу к издателям, а они говорят: «Мы вас не могли найти, мы напечатали 100 тысяч экземпляров. Только у нас денег нет, давайте мы вам отдалим 10% книжек…»

Ну, мне дали 10 тысяч книжек, правда, помогли все это загрузить в купе поезда «Петербург — Киев». Потом белорусская таможня меня дважды облегчила: у них очень много детей, и они долго не могли согласиться, что это не товар. Потом, в конце концов, согласились, что я автор, и все-таки взяли по нескольку пачек для детей. Довез я где-то 9 тысяч 300 экземпляров и просто поставил в магазин «Союзпечать», она продалась, и после этого издания этой книжки не было, потому что я не мог найти хорошего иллюстратора. Хорошие иллюстраторы очень долго работают, они очень своенравные, у меня до сих пор лежат неизданные книги сказок, написанные 20 лет назад, только из-за того, что некому их нарисовать. Я вот надеюсь, что мой средний сын, который дорисовал на одной книжке пару домиков к обложке, может, когда подрастет, научится и будет иллюстрировать мои книжки для детей.

— А где вы живете?

— Я живу в Киеве, моя семья живет постоянно в Киеве. Она у меня немного странная, я единственный гражданин Украины, все остальные — граждане Великобритании.

Моя жена — англичанка ирландского происхождения, дети тоже граждане Великобритании, роды принимал я сам в Англии. Жена меня поддерживала всегда, так что, когда мы переехали (мы венчались во времена Горбачева в Лондоне в 1982 году) на постоянное местожительство в Киев, она сказала: «Сиди и пиши, а я буду зарабатывать деньги», — и пошла на курсы преподавать английский язык. А я сидел и писал.

— Вы морж, когда вы приезжаете куда-либо, вы обязательно купаетесь в местном озере или море. А ваши дети — моржи?

— Нет, не моржи пока что... они почти моржи, потому что ходят по квартире в футболке и в шортах, даже если очень холодно. Но я моржом тоже стал случайно. Я придумал, что у меня главный герой романа «Последняя любовь президента» Сергей Павлович Бунин постоянно ходит плавать. И мне друзья говорят: «Ты так хорошо описал все это, ты пробовал сам нырять?» «Нет, не пробовал». Ну, они меня заманили, чтобы я проверил, правильно ли я написал ощущения от купания подо льдом, и оказалось, что все правильно. С тех пор я привык, и каждую зиму раз в две недели мы плаваем.

— Какую музыку вы слушаете?

— Я пишу под музыку. Я люблю депрессивную музыку, для того чтобы я нормально писал, у меня должно быть плохое настроение. Поэтому я много написал под Шомберга, под Густава Малера. Если что-то легкое, то под Чайковского, Вивальди… Чуть позже я научился писать под Федора Шаляпина, потому что я увлекся лет 15-20 назад патефонами и старыми пластинками.

У меня в коллекции теперь 9 патефонов, 2 граммофона и около тысячи старых пластинок. И я как-то влюбился в советский ретро-джаз 30-ых годов и в более старую музыку.

— Правда ли, что художник должен быть голодным?

— Художник может быть, писатель не должен быть голодным. У меня спрашивают, бедные ли писатели. Я отвечаю, что бедные писатели — бедные, богатые писатели — богатые. Я не могу пожаловаться на бедность, хотя я лет двадцать жил не то чтобы впроголодь, но ничего не покупал, мы не думали о деньгах и не чувствовали себя обделенными. А сейчас кормит пингвин Миша и другие персонажи… Кино снова готовится по моим книгам, так что не жалуюсь.

— Как мне известно, вы знаете очень много языков. Как вам удалось все их выучить?

— Меня неправильно учили. У меня был репетитор, который 11 лет провел в ссылке, и ему друзья присылали словари, он там один был и учил их, чтобы не сойти с ума.

Когда он приехал и стал мне за 2 советских рубля в час преподавать язык, то заставлял меня учить словари наизусть. У меня просто развилась память, а потом я подумал, что нужно и грамматику посмотреть, и начал изучать грамматику сам. Как-то я выучил маленький словарик на

румынском и через три недели заговорил на румынском языке.

— А у вас есть мечта?

— Мечта у меня уже сбылась.

— Заведите новую.

— Была мечта стать профессиональным писателем, она состоялась. Теперь я кроме этого еще за свои деньги провожу всякие акции на Украине, провожу всякие выставки, съезды молодых писателей на Украине, какие-то внекоммерческие издательские проекты. Раньше были

мечты мелкие, которые не сбылись: я мечтал стать археологом, дипломатом, кактусоводом. Кактусы у меня погибли в 1978 году, когда я влюбился в одну девушку из Риги и, оставив осенью их на балконе, улетел к ней — а они замерзли, как французы под Смоленском. Сейчас осталось около 40 растений, они у моих родителей на новой квартире растут. Я должен думать о мечте, я с вами

согласен и обещаю сегодня вечером задуматься.

Рекомендуем также

СОЛДАТ, ПИСАТЕЛЬ И ГЕРОЙ

Война…Она оставила след в памяти и в сердцах миллионов ...
5 482 1

Тацинский танковый рейд

Тацинский танковый рейд – это прорыв в декабре 1942 года в ...
22 599 2

Комментарии


Да, статья очень интересная. А главное, заставляет задуматься.
мне очень понравилось
Я читала его книги, очень откровенный писатель (в хорошем смысле этого слова)
или Зарегистрируйтесь чтобы оставить комментарий.
-1271999999.9976